11.09.2016
Владимир Владимирович, который Набоков, терпеть не мог Германию. Прожил в Берлине 15 лет, писалось ему здесь изумительно, страну же и народ не полюбил. Понятное дело — на его глазах нация мыслителей и поэтов перетапливалась пропагандой в отлично организованную орду сверхлюдей, для которых его книги были отходами жизнедеятельности недочеловека. Когда же речи вождя возбудили страну до тотального озверения, Набокову пришлось и вовсе бежать во Францию, спасая жену-еврейку.
Мое знакомство с Германией пришлось на здоровый, может на лучший период ее истории. Прожив здесь двадцать лет, могу сказать себе, что научился уважать нынешний ее народ. За что – об этом можно написать книгу. А в том числе – за основательность, с какими он до сих пор разбирает причины озверения, охватившего его под жесты и вопли безумного гипнотизера.
Тем более интересно сейчас наблюдать, как весь последний год реагируют немцы на действия Ангелы Меркель. Известная осторожностью, она год назад совершила неожиданный поступок – впервые в своей карьере. После чего самые сонные бюргеры стали примечать, что обычных умиротворяющих пассов мамочки Меркель давненько видно. Вместо мамочки как-то исподволь и ниоткуда воспарила на должностном посту валькирия, чтобы вступить в битву со злом на стороне добра – как она их понимает. Неожиданный поступок совершила не мамочка. Его совершило бесполое вождь.
Многих немцев преображение Меркель насторожило с самого начала. Сегодня большинству ее метаморфоза резко не нравится. Ибо несколько поколений они не позволяют себе забыть, что может произойти с обществом, когда является вождь – некто понимающий за всех, в чем правда, и твердо знающий, как следует жить всем остальным.
Так что же за поступок совершила Меркель, и почему? Поступком было ее заявление 31 августа прошлого года на пресс-конференции в Берлине: – «Германия – сильная страна. Убеждение, с которым мы должны встретить это обстоятельство (только-только двинувшиеся через Балканы группы беженцев, — В.С.) — мы справимся с этим! Мы с этим справимся, а если что-то окажется на нашем пути, оно должно быть преодолено, над этим мы просто должны работать».
Неожиданным «справимся» народ был огорошен. Может, и справимся, но с чем? Или с кем? С ринувшимися через границы толпами неустановленных личностей? Какими средствами справляться, если миллионы собственных детей живут в усугубляющейся бедности, дороги и мосты требуют ремонта, молодым семьям не по карману снять квартиру, к врачам растут очереди? И почему мы должны вдруг справляться у себя дома с наступающими колоннами здоровой и небедной молодежи? Те, кто действительно нуждается в помощи – раненые и больные, женщины, старики и дети, – те остаются в палатках в Сирии, в Ираке, в Ливии, потому что у них ни сил, ни денег на такую дорогу нет. Кто будет справляться с теми? И почему это «справимся» шарахнуло вдруг сейчас, хотя гражданские войны на Ближнем Востоке шестой год генерируют миллионы беженцев? Почему не еще через год, хотя войны там могут идти еще лет десять? А главное – с нами почему не посоветовалась, хотим ли мы вообще вызывать напасть на свою голову, чтобы затем с ней доблестно справляться?
Простые эти вопросы возникли у Германии в день заявления. Ни на один из них госпожа канцлер Меркель не ответила до сих пор, хотя из-за них ее популярность весь год неумолимо падает, и правящая коалиция раскололась, и несколько правых движений успело расцвести, и безвредная до того альтернативная партия рванула к власти. Отсутствие ответов на естественные вопросы – лучшее свидетельство тому, что Меркель не задавала их себе сама, прежде чем ляпнуть «мы справимся!».
Постойте, да как же такое могло случиться с одним из опытнейших политиков Европы? С расчетливейшей и умнейшей Ангелой Меркель? Что-то здесь не сходится…
Хотя ведь, с другой стороны, известен метод, которым Меркель заработала репутацию умнейшей. Он прост – не предлагать собственных решений, пока проблема не будет обсуждена всеми, кого касается. В обсуждениях всегда предлагается масса решений. И к завершению дебатов, которые могут идти хоть неделю, хоть год, обычно выясняется, какое из них будет поддержано большинством – причем не только в бундестаге, но в обществе в целом, что для политика ее уровня еще важнее. Это решение можно протестировать в двух-трех собственных выступлениях, упомянув для контроля пару других вариантов. После такой подготовки остается сказать заключительное слово, которого все уже ждут, и предложить решение-фаворит. Если нужно, не грех предложить его как собственное, подредактировав и орнаментировав узорами, добавить которые можно лишь в силу особой осведомленности. Плагиат? Ничего подобного! Демократический учет всех мнений.
Этот метод, медленный и надежный, как асфальтоукладчик, Ангелу Меркель никогда не подводил. Он привел ее к канцлерству и провел через два срока к третьему, поговаривали уже о четвертом, как решенном деле. С 2006 года этот метод обеспечивал ей репутацию самой влиятельной женщины мира, а в 2013-м и 2015-м поднял на вторую строку списка журнала Forbes самых сильных политиков – раз после Обамы, другой следом за Путиным.
Что же с ней вдруг стряслось? Ответ на этот вопрос в Германии сейчас только ленивый журналист не ищет.
То есть, всем известно, что за шесть недель до «Мы справимся!» Ангела Меркель была вполне еще сама собой. Тогда в Ростоке, на телевстрече с населением, палестинская девочка сказала, что не знает, позволено ли будет их семье остаться в Германии, где запросили убежища, и это ее печалит. Меркель ответила то, что обязана была ответить как руководитель страны: – «Если мы сейчас скажем — вы можете ехать к нам все, вся Африка, то мы с этим просто не справимся. Да и не все, кто уже приехал к нам, смогут здесь остаться».
А девочка расплакалась. А пресса спустила на Меркель собак, досталось ей и в бундестаге. Ну и что? Если Бисмарк был железным канцлером, то и канцлершу Меркель не зря называют тефлоновой. Слезами ее не проймешь. До 25-го августа ее позиция не переменилась. На такой же телевстрече в Дуйсбурге, другим искателям убежища, она ответила столь же сухо: — «Тем, кто на самом деле не подвергается преследованиям, мы не должны подавать напрасных надежд». Имея в виду, что если преследование не будет подтверждено официально, то искатель будет выдворен из страны.
А всего через пять дней после этого реквиема напрасным надеждам вдруг: – «Мы справимся!». И распахнулись шлюзы, и хлынул поток несчастных в обетованную Германию, сметая на пути границы ЕС. Что же произошло с Меркель в эти пять дней?
Немецкая пресса год как исследует этот вопрос, но в большинстве не продвигается дальше непознаваемости ангельской души. Некоторые полагают, что в ней, загадочной, при некоем раскладе дочь пастора может взять верх над бывшим физиком, над действующим партработником, даже над бундесканцлером третьего срока.
Некоторые из некоторых идут дальше и сообщают, что долгие недели после девочкиных слез дочь пастора боролась в себе с верховным чиновником, пока не победила. И было ей озарение, после которого душа исполнилась сочувствием к страданиям беженцев и тяготам их пути в Европу, прониклась пониманием их стремления к ценностям европейской свободы и демократии.
А поскольку она все же не мать Тереза, а генеральный директор страны, то озарение осветило и таящиеся в беженцах несметные выгоды. А именно – беженцы успешнее всех прочих средств решат демографические проблемы Германии, ибо в неисчерпаемом своем множестве они молоды, репродуктивны, весьма образованны, традиционно почтительны к старшим. По прибытии незамедлительно выучат немецкий язык и ремёсла для тех отраслей, которые страдают от нехватки рабочих рук. И всю дальнейшую жизнь посвятят повышению немецких пенсий и заботе о немецких стариках.
Другие исследователи вопроса, которым ахинея про озарение была скучна, пошли в направлении заговоров против Германии. Будто бы в те пять дней некто могущественный позвонил Меркель и, то ли компроматом пользуясь (Путин?), то ли ее вассальным положением (тогда Обама, больше некому), то ли тщеславием (Нобелевский комитет?), потребовал открыть ресурсы своей страны для беженцев с Ближнего Востока, не ограничивая их числа.
Цель в каждом из конспирологических вариантов очевидна.
Если Путин, то — чтобы перенести на Германию тактику мягкой силы, создать предпосылки для раздоров в ЕС, а там и расколоть его. Заодно отвлечь внимание Европы от агрессии на Украине и аннексии Крыма, переведя их в разряд третьестепенных проблем. Для чего еще ему, злодею?
Если Обама, то тут даже проще – не дать Меркель после греческого триумфа выйти в лидеры объединенной Европы, предотвратить наметившуюся консолидацию вокруг Германии, которая неизбежно приведет европейцев к формированию собственной доктрины безопасности, экономической и военной.
А Нобель с какого боку? Ну, его могли использовать как Обама, так и Путин, каждый для своих целей. Ибо премия мира мало того, что украсила бы коллекцию регалий Ангелы Меркель, но мощно укрепила бы ее надпартийный авторитет. Важное обстоятельство для выборов на четвертый срок. Обама, как известно, умеет способствовать выдаче этих премий правильным людям. А Путин? Ну, от его спецслужб еще и не такой интриги можно ожидать. Главное, чтобы клич «Мы справимся!» был брошен вовремя. И правильно услышан комитетом. Остальное – дело времени и бюрократической техники. Если уж сам Обама эту премию получил…
Конечно, серьезной немецкой прессе ни в озарения, ни в заговоры не верится. Этим занимаются таблоиды. Но и серьезная пресса в загадку «Мы справимся!» вот уж год отчего-то не проникает. Не может? Не верю. Не хочет, скорее всего. Отчего же?
У меня на этот счет свое предположение. Скорее всего, серьезной прессе не хочется признать, что Германией правит человек, не столь умный, как принято считать. Не глупый, конечно, ибо в мире ненаследуемой власти глупцы на вершины ответственности не поднимаются, тем более не могут удерживаться там. Но и не настолько он умен, этот человек, чтобы сам, без советников и дебатов, вырабатывать крупные, стратегические решения. А сейчас выясняется, что он еще и лишен политической мудрости, благодаря которой действительно крупные политики умеют вовремя распознать, затем и признать свои личные ошибки, чтобы вовремя же исправить их, превращая в основу для новых успехов страны.
Основания для такого предположения об уровне интеллекта Ангелы Меркель начали возникать, собственно, задолго до «Мы справимся!». В 2010 году, например, ее правительство после долгих дебатов исправило решение предыдущих красно-зеленых властей о резком сокращении числа атомных электростанций. 17 немецких АЭС продолжили работу, энергетическая отрасль вздохнула. А всего через год после этого, через несколько дней после землетрясения в Японии и катастрофы реакторов в Фукусиме, Меркель без всяких дебатов объявила поворот обратно – 7 АЭС в Германии останавливают работу как можно скорее, остальные сворачиваются в ближайшие годы. И это при том, что никаким немецким АЭС не угрожали землетрясения, тем более цунами. При том, что энергоконцерны Германии успели в предыдущий год вложить огромные средства в профилактику и модернизацию своих АЭС, которым предстояло – по предыдущему решению правительства! – работать и в 20-е годы.
Тогда еще многим бросилась в глаза эта разница – одно решение было принято после долгих обсуждений и оно оказалось верным (соседняя Франция давно превратила АЭС в основной источник электроэнергии, и этим довольна). Другое решение было спонтанным, скорее всего собственным решением Меркель. И — да, оно принесло ей в дни японской катастрофы немало политических очков (мамочка в заботе о безопасности населения), но оно оказалось неправильным. В энергетике Германии возникли проблемы, в том числе непредвиденные – непреодолимая дороговизна и экологическое неблагополучие ветро- и гелиоустановок, например. А за лихое закрытие АЭС налогоплательщики сейчас будут выплачивать энергоконцернам миллиардные компенсации.
Были и другие примеры ошибочных решений, принимавшихся канцлером на скорую руку, то есть явно единолично. Но в основном работал асфальтоукладчик, и нехорошие примеры закатывались общим качественным покрытием, а чтобы «отдельные ошибки» признавались автором, притом публично, – такого не вспомню.
Однако, будучи признаваемыми и обсуждаемыми только оппозицией, они формируют особый стиль поведения ближайшего окружения Ангелы. Меркель у них не совершает ошибок. Ошибки, если и случаются, то заключаются в том, что ее решения неправильно исполняются, или неправильно интерпретируются оппозицией, или пресса неправильно освещает правильное исполнение ее решений. Так окружение формирует образ непогрешимого вождя.
На пользу самой Меркель это явно не идет. Ошибки множатся, странности заявлений становятся видны даже ее сторонникам. Многие в ХДС чешут затылки от ее недавнего перла «Россию нужно запугивать, тогда с ней можно вести успешные переговоры». Чтобы такое сказать, нужно потерять всякое представление об опыте прежних запугивателей России, а современный военный потенциал запугиваемых просто не брать во внимание. И то, и то – свидетельство особого склада ума, пестуемого и дальше лояльным окружением вождя.
Правда, чем дальше, тем больше качество скороспелых решений становится личной проблемой Ангелы Меркель. Немецкое общество, как показала его послевоенная история, обладает способностью к самоочищению от идейных вывихов и политических эксцессов, к освобождению от внешних ограничителей его самостоятельного развития. Давно излечившиеся от психоза гегемонии, немцы не намерены и сами подчиняться гегемону любого происхождения. Рационалисты по натуре, они ждут – а в последнее время требуют, – рациональных решений от своего руководства. Еще один сюрприз типа «Мы справимся!», и полет валькирии будет прерван массовыми демонстрациями, уже не только Пегиды. Еще недавно всеми любимая мамочка может первой в Германии не досидеть до конца канцлерский срок, напоровшись на вотум недоверия в бундестаге.
А что же с беженцами? Да ничего особенного, терпением и трудом немцев и этот кризис будет тоже преодолен. Те, кто многотысячными и бесконтрольными колоннами наводнил в прошедший год страну, пройдут процедуру контроля идентичности, что будет сделано прежде всего. Радикалы и бойцы ИГИЛ за это время так или иначе проявят себя, будут арестованы, заключены под стражу или перестреляны в своих акциях. Въезд новых беженцев неизбежно ограничат, при этом каждый будет зарегистрирован и по возможности быстро проверен на право получить убежище. И все это время будет идти естественный отбор тех, кто действительно хочет и может интегрироваться в немецкое общество. Попытки создания параллельных обществ – религиозных или этнических – будут пресекаться властями под контролем общественности. Германия давно уже многонациональная и мультикультурная страна, но она должна оставаться Германией, с ведущей культурой и ролью народа немцев, построившего эту страну. Кому этот принцип не нравится – сможет покинуть страну в любом направлении. Немцы возражать не будут, еще и пособят материально.
Рано или поздно въезд в Германию будет открыт каждому желающему, независимо от расы, языка или вероисповедания, но при одном условии: он должен быть здесь нужен. Принцип этот обкатан многими странами, от Канады до Австралии, он объективен и достаточно прост в осуществлении. Вырабатываются критерии нужности (возраст, образование, специальность, владение языками и т.д.), желающий проверяется на соответствие этим критериям. И получает визу. Или не получает.
Что же касается права на убежище, записанного в конституции ФРГ, то оно сохранится, конечно, но и здесь будут выработаны условия, отсутствие которых привело к запальчивому «Мы справимся!» и беженскому цунами за ним. Прежде всего – квоты на количества беженцев, которые страна сможет принимать каждый год и интегрировать в состав своего населения без угрозы для внутренней стабильности. Затем – обязательные правила поведения, единые для выходцев из любых стран, гарантирующие их успешную и скорую интеграцию в мультикультурное немецкое общество. Вместе эти меры должны обеспечить Германии возможность и впредь оказывать помощь нуждающимся, — но не в теоретически бесконечных количествах, а ровно в тех, в каких она в состоянии эффективно помочь. Потому что если Германия запутается и надорвется во внутренних проблемах, вызванных неконтролируемой миграцией, тогда она не сможет больше никому помогать. Да и ей вряд ли кто из нынешних клиентов чем поможет.
Написано для «Литературной газеты». Не опубликовано.