Так называлась огромная часть Ташкента, в дебрях которой я родился и вырос.
В реальности она давно не существует. А тогда в Ташкенте был ещё отдельный Новый город, в 19-м веке заложенный русскими на другом берегу канала Анхор. Но Старому перевалило за два тысячелетия. Он был воистину стар.
В бескрайние глинобитные кварталы-махалли Старого города в войну эшелонами селили эвакуированных из Белоруссии, Украины, с Северного Кавказа, из теряемых областей России, и узбеки всех принимали, уплотняясь в своих кибитках, делясь скудным достоянием.
Двор на улице Вилоят, где я рос, был заселен семьями узбеков, татар, армян, евреев и русских. Все говорили на двух-трех-четырех языках и никто не расценивал соседей по их национальности. Только по доброте или пакостям. Разброс которых был значителен, ибо люди везде остаются собой.
Вот рассказы о них: