Например — я
Когда я жил в Ташкенте, узбеки официально назывались титульным населением. А всех нетитульных, кому узбекский язык не был родным, титульное население называло урусами. То есть русскими.
Сами себя урусы делили на оренбургских казаков, эвакуированных евреев, спасшихся от геноцида армян, антифашистов-греков, заблудившихся в войне поляков и прочие этносы переселенцев в Город хлебный. Дед одного из моих друзей, русского по паспорту, был швед.
Та же история в Германии – русскими здесь зовут всех переселенцев из бывшего СССР, от немцев Поволжья, украинцев, татар, до грузин и чеченцев. Общее мнение — все они die Russen. То же самое в Израиле, в Штатах, в Австралии, в Канаде, далее по глобусу везде. Если дома говоришь по-русски, читаешь русские книги и смотришь российские телеканалы, для «титульного» населения ты русский. Наличие местного паспорта и избирательных прав, владение «их» языком, погружённость в «их» культуру, вовлеченность в социальные и трудовые отношения – все это важно, но вторично. Для «них» мы – русские.
А для себя? Мы-то здесь видим несомненные отличия – как русскоязычных прослоек друг от друга, так и здешних «наших» от жителей коренной России. Видим и общее в «наших».
Общего много. Больше, чем только семейный язык. Ибо частью своего сознания мы продолжаем жить в иной, давно распавшейся России, которая во всех своих окраинах была для нас одинаково сложно устроенным, многоярусным домом. Как тогда мы были «русскими» инородцами среди других народов, так остаемся «русскими» для других и сейчас. Только окраины изменились.
За тридцать пять лет, прошедших с распада Большой России в формате СССР, многомиллионная эмиграция «наших» мало-помалу создала в мире новую формацию, которую можно уже, по семантике Мало- и Новороссии, называть Иноземной, Инороссией. И каждый из ее насельников – иноросс.
В переездах через все пределы мы несём с собой и в себе Инороссию в смыслах более глубинных, нежели географический, политический, даже только культурный. И именно эта часть нашего существа оказывается самой устойчивой и надёжной в нас. Поддерживает нас во всех передрягах. Скрепами держит в единстве наши семьи.
Наши дети – сначала с нами, затем сами, – могут жить оседло, либо дальше перебираться из страны в страну. Неважно, считают ли они сами себя уже французами, израильтянами, немцами, американцами. Многие остаются инороссами. Рано или поздно Инороссия проявляется в них.
В нынешнем веке Инороссия стала едва ли не всепланетной.
Но, как было когда-то на окраинах Империи, так это остается и сейчас. На всех материках Инороссия ментально сплетена с коренной Россией, намертво вгрызшейся в остатки своих исторических земель.
Вы думаете иначе? Оставьте комментарий. Если захотите, он будет опубликован на сайте.