все главы
В новом охристом плаще, плохо гнущемся и гремучем, Осип ложкой мёду светился в дегтярной массе драповых пальто, поднимающейся по лестнице с балясинами, с фигурными перилами из мрамора – загляденье, не лестница.
Прокатился над головами требовательный звонок, и люди заспешили пуще. Дальше второго этажа, впрочем, Осип с ними не стал подниматься. Чувствовал нутром, что где-то здесь открывается выход к перронам. Свернул в широкий коридор, а там остался один, оказывается, ибо сюда никто не сворачивал.
По левую сторону коридора шли всё двери и двери, зато по правую, наоборот, одни окна. Осип поставил чемодан и выглянул в одно из окон, ожидая увидеть пути и другое железнодорожное имущество. Увидел хоздвор. Электрокары бегают взапуски, из мокрой клумбы воздвигается статуй – не то водолаз, не то космонавт, под навесами громоздятся ящики и трубы. В ближнем справа углу, за доской почёта, оборудована курилка, в точности как на его МТС. Дело понятное. Пути с другой стороны вокзала, а это хоздвор. Время есть, перекурим. Подпрыгнув, Осип сел на подоконник и поёрзал, устраиваясь. С самого поезда не дымил. Опухнуть недолго.
Не так уж пуст коридор, оказывается. Когда сидишь, то мимо из двери в дверь шастают ребята конторского вида, в пиджаках с нарукавниками. Осип поманил одного.
– Курить не желаешь, землячок? А то не люблю один.
Тот встал остолбенело, оглядывая плащ, чемодан, кепку-восьмиклинку и Осипа под ней, расположившегося на подоконнике.
– Некурящий? А насчёт этого как? – Осип щёлкнул себя по ворсистому с дороги горлу. Конторский сглотнул, но желания опять не выказал.
– А чего? – удивился Осип. – Думаешь, скинуться зову? Сам куплю, у меня отпускные, просто не люблю один. За знакомство выставлю тем более. Где тут на вашем вокзале буфет?
– На вокзале? Наш прямо вон туда буфет, – сказал конторский. – По третьей лестнице вниз пройдёте, свернёте в цокольный этаж. Кофе и булочки. Только закрыто ещё.
– Мне откроют. Для плана бутылка интереснее булочек. Этого бы борова куда деть пока… все руки отмотал.
– У нас перед входом вещи сдают, в камеру хранения.
– Эх ты, – огорчился Осип. – Зря таскал! Ну пошли, земляк, составь компанию. Один не люблю. В буфет не хочешь, в ресторан пошли, всё равно угощаю. Моё слово кремень. Где тут у вас ресторан?
Конторский расслабленно прикрыл глаза.
– Нет у нас ресторана, товарищ. Три простые столовые, четвёртая диетическая…
– Бедно живёшь, столица, – сказал с превосходством Осип, ибо в Оренбурге на вокзале ресторан имелся. При отъезде Осип заглядывал в дверь – ого-го, какой ресторан в Оренбурге! – Ладно, пёс с твоей диетической, в магазине возьмём. Только стакан добудь.
– Сейчас, – послушно сказал конторский и убежал по коридору. И не вернулся, как будто у него трояк попросили.
Буфет отыскался, но был в самом деле закрыт. На стук не отзывались. В скважину Осип сулил целый рубль за стакан красного, потом удвоил цену, но и на два рубля молчали. Уж верно не было там никого.
На всякий случай Осип пнул буфетную дверь и спохватился, что время-то выходит, пора билет компостировать! Заметался по пустым подвальным коридорам, по лестницам, соображая, что совершенно забыл, как пришёл сюда. Слава Господу, выскочил опять в просторный зал, перегороженный надвое барьером. Теперь он был пуст, только в будочке у прохода в барьере сидела давешняя тётка с петлицами. Запыхавшийся Осип подволок к ней чемодан.
– Женщина, слышь, сестра! Где тут билеты компостируют?
***
Разбирались с ним в дежурке. Начальник охраны хватался за скулу, словно у него болел зуб.
– Ты что натворил, голова? – кривился начальник. – Сядь, не маячь.
– А чего я? – отвечал непреклонно Осип. – Вижу – вокзал. А ежели не вокзал, ежели посещение платное, скажем, то я не отказываюсь. За вход заплачу, только скажите, в какую сторону бечь. Опаздываю уже тут с вами.
Начальнику было не до смеха.
– Какое платное, голова? Предприятие здесь, почтовый ящик. Что такое режимный объект, понимаешь?
– Режим дня у вас, чего понимать.
– Закрытый для посторонних, вот наш режим!
– Так открытый же. Сами пустили.
– Беда с тобой! – Начальник вскочил, забегал меж столов. – Ещё и с чемоданом – здрасьте вам!
– И вы к нам наведывайтесь, – гостеприимно молвил Осип. – Рады будем.
– Ты мне воду не мути! – остановился начальник. – Всей военизированной охране премиальные за квартал в трубу пустил. Шуточками не отделаешься, провокатор. Давай документы!
Осип ёрзал на табуретке, перхал в бурый кулак и соглашался уплатить любой штраф, если посильный, только домой не сообщайте. Объясняй потом жене, куда угодил от дорожного переутомления, если сам того не понимаешь.
— Ты мне зубы не заговаривай, – нервно сел начальник и треснул по столешнице. – Ложь сюда документы!
Осип долго расшпиливал булавку на внутреннем кармане.
– Паспорт на, права не дам. Шуряк машину купил, нам её обкатывать…
– Ложь всё, я сказал! Переночуешь тут, пока выясним, что ты за птица и как сюда проник.
– Да ты в уме ли, мужик? – изумился Осип. – Мне билет компостировать, в восемнадцать ноль пять отправление.
– Мы тебе сами что хошь прокомпостируем. А пока отдыхай. Поедешь завтра. Если тут в порядке, конечно, – начальник постучал толстым пальцем по паспорту.
– Мне у вас отдыхать невозможно, – сказал Осип. – Отпуск две недели всего, до ремонта техники! А шуряку машину только обмывать – неделя, считай…
– Либо ты в самом деле дурной, либо обучен прикидываться, – сказал начальник. – Какой ремонт, какой техники? Какой шуряк? Людей без премии оставил, я и то молчу. Думаешь, это мне ты здесь нужен? Ух, моя бы воля… Есть хочешь?
Осип горько усмехнулся его заботе. Начальник сунул документы в папку и встал.
– Принесут котлеты из столовой. Ни шагу за порог. Не усугубляй.