все главы
Теперь на вертушке рядом с водителем сидел московский человек Марк Андронович, грел руки в жарких струях, обвевающих стекло. Шурочка-то вернулась на место, а он нет. Не сел с ней рядом, на прежнее место тоже не сел. Словно решал, входить ли в непрошеные отношения с девушкой, которая для себя уже всё решила. Чтобы отвлечься от странных мыслей, москвич переключился на другие странности, которыми оказалась богата эта поездка:
– Можно – Юра?
Юра кивнул.
– Я Марк. Тот грузовик – откуда он взялся? Завал для людей непроходимый, не то что для машины.
– Просёлками прошёл, – бросил Юра, не отрываясь от дороги.
– Какие в горах просёлки?
– Колхозные. Полно.
– Их разве не развозит в такую погоду?
– Развозит в долинах, и то – где пашни. В горах щебёнка.
– Странно он себя вёл. Опасное место, а не остановился. Мог ведь грохнуться.
– Груз срочный и левый. Ничего странного. Наплюй и забудь, больше ты его не увидишь.
Марк Андронович молчал недолго.
– Далеко до Таврая, Юр?
– На столбе написано.
И действительно, скоро появился километровый столбик. Марк Андронович оглянулся вслед ему.
– Восемнадцать километров. Кстати, ты обратил внимание, что встречных ни одной?
– Гаишник на выезде из Таврая должен знать уже про завал. Он и заворачивает.
Между ними, растопырив локти, втёрся Фёдор.
– Юра, прими законные тридцать грамм. Мы с тобой заработали!
– Он за рулём, – сказал Марк Андронович.
– Он знает. Сам решит. А ты не встревай, Макароныч, тебе останется. А, Юра?
– Нет.
– Наше дело предложить. Прими, Макароныч, за общий успех.
– А что у вас?
– Не опасайся. Сам разводил спирток в пропорцию. Сам перчик ложил, сам терпел, пока настоится. Перцовка люкс!
В этот момент Марк Андронович присвистнул.
Пока они отвлекались на выпивку, дождь прекратился, а опроставшиеся облака поднялись, открыв обозрению гнедые горы, припудренные по вершинам снежком. И ещё открылся впереди обвал, наглухо перекрывший ущелье.
– Опять, ёш твою медь, – крякнул Фёдор. – Мышеловка!
***
Не только отсутствие встречных машин объяснилось. Ясно теперь, почему убыла речка, на месте которой ползали в обнажившихся валунах иссякающие ручейки.
Юра вёл дальше, сворачивая в глубокие петли дороги и возвращаясь к обмелевшему руслу. Остановил автобус перед самым завалом. Была ли здесь долинка уже, чем внизу, или скатившийся склон оказался массивнее, но только той части экипажа, что подошла к подошве уже пешком, пришлось запрокидывать головы, чтобы видеть рваный гребень завала, в котором вверх корнями торчало дерево.
Ещё они увидели на гребне человека. То высился в своём дождевике инспектор Меньщиков. Расставив ноги, он упирался капюшоном в облака. И до того был неуместен на путях сообщения весь этот грандиоз – завал, инспектор, дерево корнями кверху, – что майор Притулло снова не удержался:
– Если бы тронулись по расписанию…
Инспектор в поднебесье поднёс к лицу ладони.
– Помолчи, зануда, – дёрнул Фёдор майора за руку. – Дай послушать товарища при исполнении…
Стало слышно, как посвистывает ветер в травинках.
– эээй… – скатился по осыпи слабый крик. Фёдор напрягся ответить, но скозлил и закашлялся. Вместо него отозвался Олег, мощно гаркнув. Спустя несколько мгновений инспектор кивнул и снова сложил ладони рупором.
– машинуу… вииделии…
– Да!!
– фургоон…
– Да!!
– объеезд…
– Не понял!!
–.ааа…
Инспектор делал руками энергичные фигуры, что-то кричал ещё, но ветер переменился и его не стало слышно совсем. Олег показывал на уши, остальные тоже семафорили кто во что горазд, но без толку. Тогда инспектор зашатался и исчез.
– Меньщиков фамилия, звание капитан, – объяснял всем Фёдор. – Через два дома живём. Не корешуем, врать не буду, но знаю как облупленного. Любит советовать. Сейчас спустится, покажет объезд.
Все смотрели на гребень, но инспектор не появлялся.
– Объезд существует, – настаивал Фёдор. – Фургон тот поганый не вертолёт ведь. А здесь его нет. В объезд ушёл. Меньщиков здесь все тропы знает.
Но не было никого наверху. Послышался слабый раскатик заведённого мотоцикла. Слышно, что тронулся. А вот разогнался и растаял совсем…
– Как прикажете понимать? – удивился майор Притулло. – Бросил нас?
– Службу исполняет, – отозвался Фёдор. – Теперь понятно – ловит того говнюка, на фургоне.
– А мы как?
– А мы дети малые? Автобус на ходу, шофёр зверь, пропасть не можем. Скажи, Юра?
Олег задумчиво сказал:
– Мог кого-нибудь с собой прихватить. Ладно, в Таврае разберёмся с этим гаишником.
– Сначала попадите в Таврай, – сказал майор. – При нашем отношением к порядку…
Марк Андронович примиряюще выставил в круг свои болгарские. Мужчины брали, и даже майор, сказав: «Не курю, вообще-то», выщипнул себе сигарету. В горном воздухе потянуло табачком. Курили молча, поглядывали на Юру, который сейчас тут один командир. Он же разглядывал завал сверху донизу и опять наверх, словно примеривался с разгона перемахнуть его. Но сказал другое:
– Обратно километрах в трёх просёлок к шоссе примыкал. Будем возвращаться. Попробуем верхом объехать.
– Знаешь там дороги, Юр? – спросил Олег.
– Предположительно. На карте как-то видел, что есть. В принципе.
***
От автобуса шла к ним вальяжная Ираида Андреевна. За ней, как цыплята за клушей, медсестра-блондинка, жена Олега Люся и Шурочка. Автобус стоял на дороге пустой.
– Что скажете, мужчины? – крикнула издали Ираида Андреевна. – Есть надежда куда-нибудь приехать сегодня?
– Соображаем вот, – отозвался Фёдор.
– Спасайте уж нас, мужчины!
…потому что с востока катится вечер, за ним наступит долгая студёная ночь. А на той стороне, за деревом, торчащим вверх корнями, копится вода. Холодная, рыжая, она с каждым часом увеличивает силу, просачивается в щели, размывает глину и напирает, напирает, напирает. Под утро промоет первую брешь и обрушится в ущелье – пенная, густая от камней, бешеная, – и ещё хорошо, если автобус замелькает на косматой её спине голубым поплавком…
– Не накаляйте, женщина, – поморщился майор. – Без вас тошно.
– А вы не нервничайте, товарищ гипертоник. Нам всем бы надо ещё пожить, дел у всех по горло.
– Короче, так, – сказал Олег. – Кто хочет и может, пойдём пешком. С той стороны завала шоссе в порядке до самого Таврая, коль скоро мотоцикл проехал. Ходу по дороге часа на четыре. Можно машину встретить. Короче, приглашаю желающих.
Люся сказала, глядя в сторону:
– Мне кажется, не стоит нам разделяться, Олег.
– Придётся разделиться, – мягко сказал Олег. – Мы с тобой, во всяком случае, на автобусе не поедем.
– Почему?
– Потому что по такой погоде можно во всякой луже сесть на сутки.
– Вот бы ты где пригодился, – добродушно улыбнулся Фёдор. – Здоровила вон какой, с образованием, командовать умеешь, – в два счета вытащишь.
– Папаша, не могу. На рудник нужно, чем быстрее, тем лучше. Кстати, всем советую идти пешком. Так надёжнее.
– О чем вы говорите, – сказала медсестра. – С нами трое пожилых. По-вашему, они тоже смогут идти под дождём четыре часа? Вверх по шоссе?
– Дождь практически кончился, – сказал Олег, – а во-вторых, дело добровольное. Кто хочет, может ехать.
– Предлагаете бросить их на водителя, – усмехнулась медсестра. – Пусть вытаскивает, как сумеет. А кому плохо станет – другие старики откачают.
Ираида Андреевна погладила её по плечу:
– Катенька, золотце, не принимайте близко к сердцу. Я и так не полезу ни на какие горы, просто не одета подходяще. А вы если решите идти, идите и не волнуйтесь. Мы прекрасно пересидим в автобусе, верно, Фёдор? Или вы тоже собираетесь лезть через эту? Нет же? А вы, офицер? Вот и хорошо. Посидим взрослой компанией, расскажем эпизоды. Я буду вас кормить, это я люблю и умею. А молодёжь кого-нибудь завтра пришлёт за нами.
– Разумный вариант, – сказал Олег.
– Свинский вариант! – отрезала медсестра Катерина.
***
Юра поглядывал, поглаживал усы, слушал, но сам в перепалку не вмешивался. Все будет так, как он решит. Его работа – везти других. И он её будет работать, покуда всех не привезёт в безопасное место. Всех, кого взял на борт на автостанции в Таврае
– Ты, девушка, права, – заметил Фёдор, – но тем не менее не расстраивайся. Никто тут никого не бросит, государственную машину тем более. А ты, начальник, дуй себе до горы, передавай приветы, кого встретишь.
– Передам, папаша. Люсь, пойдём.
– Я останусь.
Олег перекатился с пятки на носок, глянул на жену с весёлой яростью.
– Люсенька, не дури. Хочешь, чтобы на руках понёс?
Он бы и донёс, наверное. Супруга едва достигала головой его плеча, да и сложением больше была похожа на подростка, чем на замужнюю женщину двадцати шести лет от роду. Но она ухватилась за могучий локоть Ираиды Андреевны, как бы становясь на якорь.
– Не хочу. А ты не посмеешь.
Олег качался с пятки на носок и обратно, смотрел насмешливо.
– Посметь посмею, только встряхнуть боюсь. Тебе вредно. Марк, ты со мной?
Шурочка натянулась струной. Она-то пойдёт, полетит, поползёт за бесценным, и даже не спросит, куда и зачем… но лучше ему остаться. В Таврае народу полно, там без него обойдутся, а вот здесь…
– Собственно…– Марк Андронович поправил очки и искоса глянул на Шурочку. Останься, и станет ясно себе самому, из-за кого он остаётся. – Да, я иду. Юра, я оставлю портфель в автобусе, можно?
Юра пожал плечами – не жалко. Время давило уже всерьёз. Поверху, по просёлкам, не разгонишься. Похоже, не миновать уже Маргарите добираться домой на такси. А он все ждал, чем кончится баталия в его экипаже, кто здесь окажется кем. Два часа назад были обычные пассажиры, без имён и характеров. Многие тысячи ведь перевёз за спиной, никого не узнав.
– Марик, я с вами, – тихо сказала Шурочка.
– Ещё чего, – заволновалась Ираида Андреевна. – За этими конями не угонишься!
– Угонюсь, честное слово… – Шурочка смотрела так, словно незнакомая женщина вправду могла не отпустить её. Олег все качался с пятки на носок, вбив руки в карманы своей замечательной куртки.
– Девушка на твоё усмотрение, Марк, – сказал он. –Если устанет, её я точно не понесу. А ты с ней в одной весовой категории.
– Ну и отлично, – сказал Марк Андронович. – Пожалуй, один ты действительно дойдёшь быстрее.
– И это правда! – весело сказал Олег. – Всеобщий привет!
Он полыхнул зубастой улыбкой викинга, повернулся на каблуках и зашагал к завалу – высокий, плечистый и лёгкий. Довольно долго мелькало в камнях пятно его кожанки, пока не блеснуло в последний раз на гребне.
– Даёт же бог красоту без разбору, – вздыхала Ираида Андреевна. Она как будто опиралась на Люсину руку, сама же мягко вела её к автобусу. – Ты, девонька, не сердись, но твоему бы быть угрюмому, в бородавках, чтобы дурочки вроде тебя за версту обходили…
– Зачем вы так? – слезы опять дрожали в Люсиных покрасневших глазах. – Не знаете человека, а судите. Он просто весь на производстве… всегда…
– Ополоумели со своим производством, все карабкаются куда-то, инфаркты планами зарабатывают. Чего ж ты не пошла с ним, если он такой самоотверженный?
– Нельзя мне много ходить.
– Девонька! – Ираида Андреевна встала и даже ладошку прижала к губам. – Который месяц?
– Три уже.
– Ой, хорошо-то как! До чего люблю беременных, золотце ты моё! А твой этот как?
– По-моему, ещё не очень хочет…
– Наплюй! – вскрикнула Ираида Андреевна. – Не поддавайся, девонька, пускай живёт!
Люся всхлипнула, и уткнулась в просторное, мягкое, доброе плечо Ираиды Андреевны, и зарыдала в него, как в подушку.
следующая глава →
← предыдущая глава