все главы
Поворот за поворотом выкатывался на них из темноты. Спуск становился все круче, склоны теснее сдвигались в воронке света, которую неутомимо толкал перед собою автобус. Двигатель в режиме торможения завывал все выше, приходилось помогать ему штатными тормозами. Внезапно дорога махнула круто вниз, и вместо колотого сахара щебёнки перед автобусом простёрлось серое, морщинисто-глянцевое, не имеющее видимых пределов. Брод? Юра даванул тормозную педаль так, что все сунулись лбами вперёд, но инерция продолжала тащить машину к серому, которое расплывалось всё шире, приобретая оттенки столовского какао. Автобус встал на его границе.
Катя тёрла лоб, ушибленный об стекло. Юра рявкнул:
– Камни под колеса! Живо!
Прогрохотали по проходу каблуки, дверь крякнула, отмахиваясь настежь, в проём вкатился сырой и холодный воздух. По глянцу метались широкие тени, и только теперь поняла Катерина, что перед ними вода. Дорога круто уходила в воду. Брод?
– Отпускай, Юр! – крикнул Фёдор снаружи.
Юра освободил педаль. Автобус качнулся, упираясь колёсами в камни, и шумно вздохнул пневматикой. Для верности Юра вытянул ещё и стояночный тормоз. После этого спустился на дорогу сам.
От воды их отделяла полоса влажного щебня шириной в пару шагов. Фёдор чесал в затылке.
– Юр, объясни – это нам так везёт, или все-таки не везёт? Что-то путаюсь уже, твою железо потрох!
Приблизился майор Притулло, мрачно сказал:
– У меня ощущение, что к тому же чёртову завалу и спустились, только с другой стороны.
– Соображаешь, пенсионер, – похвалил его Фёдор. – А вода откудова?
– Накопилась, откудова. Сколько времени по горам петляем!
– Всю природу насквозь провидишь. Умище!
***
Тем временем Юра осматривал дорогу позади автобуса. Поднялся выше, поглядел, потопал. Вернувшись, достал из багажника большое мятое ведро, нагрёб в пего щебёнки и приставил Марка с ведром к задним колёсам. Проинструктировал – сыпать под них щебёнку, если пробуксуют, и кричать погромче.
Фёдора с майором поставил у колёс передних, с поручением передвигать камни вслед за ними, чтобы не терять отвоёванной высоты.
Женщин попросил покинуть машину вовсе.
***
Они послушно поднялись по дороге и теперь, кутаясь от пронизывающей сырости, смотрели сверху на освещённые дымным голубоватым светом фар краюхи склонов, стоящие словно бы на лаковом подносе. В центре этой картины висел черный квадрат их автобуса, в нем горели два острых кровавых огня, то и дело заслоняемых Марком.
– Уж не верится, что будет конец. – Люся, недавно опять поплакавшая в своём уголку, прерывисто вздохнула. – Едем и едем, и на что-нибудь опять нарываемся.
Ираида Андреевна обняла её за детские плечи.
– Миленькая, тебе-то грех жаловаться, ты-то с людьми. А вот твой сейчас шагает бог весть где – и один. За него беспокойся,
– За него и плачу…– снова всхлипнула Люся.
***
Двигатель заворчал. Колеса напряглись так плавно, что только по шашкам протектора, расправляющимся на камне, можно было это заметить. Потрескивали рессоры. Медленно, очень медленно тяга мотора превозмогала многотонную тяжесть автобуса. Колеса дрогнули, переступили на шашку, другую, щебёнка под ними натужно заскрежетала.
– Юра, пошла! Пошла, твою железо колесо!
Двигатель ровно пел в средних оборотах. Машину потряхивало. Вот уже раз передвинули Фёдор с майором камни, потом ещё раз, и вдруг задние скаты дёрнулись, подрожали от напряжения – и завертелись, вбрасывая под брюхо комья глины. Немедленно корма автобуса поползла к кювету, и щебёнка, шарахнутая Марком из ведра, исчезла под скатами, как горсть зерна в жерновах.
– Стой! – надсаживался Марк и упирался обеими руками в борт, словно мог удержать наползающую гору железа. – Стой, говорят!
Двигатель смолк, стало тихо.
***
Мужчины сошлись, и Марк Андронович опять захрустел пачкой болгарских с фильтром. Закурили, помолчали, скаты попинали.
– Что делать будем, Юра?
– Попробуем ещё, что.
– Мартышкин труд, – сказал Фёдор. – Сейчас уже и нам трактор нужен. Сами задом не вылезем.
– А может, и не нужно задом, – сказал Марк Андронович, – смотря, как далеко шоссе.
– По диспозиции должно быть слева, за склоном, – неожиданно сказал майор. – Ощущение, что недалеко. Схожу поищу, что ли. Если недалеко, то и вода высокая не будет. Такое моё ощущение.
Юра швырнул окурок.
– Сам поищу.
Пересёк кювет, пошёл по овечьей тропе над самой водой, освещаемый боковыми отсветами фар, и скоро скрылся за откосом.
Женщины спускались по дороге. Катерина издали спросила:
– Куда он отправился?
– Рекогносцировка! – откликнулся Фёдор. – Тут товарищ офицер ощущениями делится, по рельефу местности. Юра их проверяет.
И действительно, по воде прикатился Юрин бас:
– Эй, слышно меня?
– Отличная слышимость! – крикнул Фёдор в ответ. – Ты далеко?
– За углом!
– Что нашёл?
– Дорогу!
– А?!
– Шоссе, говорю, рукой подать!
– Живём, девушки! – захохотал Фёдор. А майор Притулло сказал:
– Осталось глубину проверить. Ощущение такое, что метра полтора, от силы два.
– Чтоб ты здоровый был, нудило!
Из-за откоса показался Юра. Растопырив по-пингвиньи руки, спустился к автобусу.
– Марк, ты прав, дорога рядом. Только глубина вот, черт её знает…
– Заладили – глубина, глубина! – Фёдор сдёрнул зайца своего, сунул в руки майору и принялся расстёгивать куртку. – Днепр форсировали, а тут запруда, воробью под хвост…
Отобрав у майора шапку, Юра нахлобучил её на Фёдора и поднял ему молнию до горла.
– Помоложе найдутся, батя.
– Я попробую, – поправил Марк Андронович очки. – Давно хотел заняться моржеванием…
– Больно тощий ты, Макароныч, для моржа, – усомнился Фёдор. – Может, Юра лучше полезет, он салом утеплён.
– Придётся, – засмеялся Юра, стаскивая кожанку, – Папаша зря не скажет.
– Ты с ума сошёл, – взяла его за руку Катерина. – Конец октября.
– С температурой вопрос решаемый, – сказал майор Притулло. – Юра за рулём, нечего ему в воду лезть. Товарищ Марк всех выше, его мобилизуем. Отоприте багажник, товарищ шофёр, нужен мой чемодан.
– Боишься имущество замочить, служивый? – съязвил Фёдор.
– Это тоже. Кстати, всем рекомендую поднять имущество повыше, у кого оно в багажнике. А у меня, высокий товарищ, в чемодане егерское для вас бельё. Чистая китайская шерсть. Гораздо теплее, чем голому лезть.
***
Входила дорога в воду круто, да потом выполаживалась. Марк долго брёл в воде по колено, потом вода достигла егерской щедрой мотни. Он ступал осторожно, забирая за дорогой левее, и медленно уменьшался, темнел, и вот уже брёл по грудь в мелкой блескучей волне. Скрывшись было за откосом, тут же и вернулся, попрыгал на самом глубоком месте. Слышно, как над водою сыпется меленький зубовный дребезг.
– Вылезайте! – крикнула Шурочка. – Застудитесь!
Фёдор изготовил фляжку над крышечкой, оставалось только наклонить. Его трясло не меньше, чем если бы сам он сидел сейчас по горло в студёной мути.
Зато обратно пёр Марк Андронович с бурунами, как пароход. Вылез – весь голубой, и лицо голубое – и зашлёпал в автобус, стягивая на ходу белье, из которого рушились коричневые водопады, а за ним бежали с полотенцами, с чьим-то распяленным пальто, а в автобусе печка нагнала уже сухого жару…
Тем временем Юра занимался мотором. Полиэтиленовыми пакетами Ираиды Андреевны обмотал распределитель зажигания, бобину и карбюратор, закрыл все жалюзи, заткнул ветошками щели в моторном отсеке. Оглядел все ещё раз и захлопнул крышку. Можно пробовать.
***
Цепью на тропе, стоял его экипаж невысоко над водою. Шуршал травою сырой ветер. Фары, отсюда невидимые, выплеснули над водой мощный свет. Пошаркал стартер, мотор пропел у о о у! Свет качнулся, лучи упёрлись в воду и заскользили по ней, разбрасывая по склонам бегучие отражения. Взбурлила вода. Свет накалялся. Засияла из-за откоса одна фара, следом другая, поползли над самой водой, сближаясь со своими двойниками, и внезапно слились с ними, пригаснув. Вода зажглась опаловым полукругом, и виден стал слоновый лоб автобуса, вздымающий перед собою волну. Придушенно ныл мотор, выхлоп клокотал пылко и яростно. За клубом подводного света подплыла крыша, проплыла под их ногами – можно было перепрыгнуть на неё. Гул и клёкот усилились, в них послышались перебои, вода попала все-таки, куда не следовало. Но полз автобус, полз. Вспухали за крышей малиновые облака пара. Автобус полз. Выступили из воды и влажно засияли габаритные огни. Выхлопная труба проплевалась дымными снопами и взревела, а фары уже вовсю обметали перед собой долгожданный асфальт.
следующая глава →
← предыдущая глава