все главы
В начале следующего дня, по-прежнему пасмурного, пересекли по плотине Волгу, лоснящуюся в крутых, одетых лесом берегах. И добрых два часа затем летели мимо них заволжские сосновые лесочки, поворачивались дубы на выстриженных холмах, грудились у ручьёв ольховые купы. Как вдруг облачный покров на востоке раскалился, прогорел насквозь, и на дорогу хлынуло солнце. Георгий Николаевич опустил козырёк.
– Ну вот, Ириш, теперь можешь загорать!
***
К полудню небо очистилось и разгорелась жара. На заднем своём сиденье Ирина переоделась и теперь была в курортных шортах, в белой, с кровавыми буквами NOW!, зарубежной маечке из «Берёзки».
За Куйбышевом поселения встречались все реже, города становились меньше, ниже, деревяннее, и отползали друг от друга на все большие расстояния. Ирина полистала атлас. Впереди по маршруту, размеченному мужем в Москве красивыми архитектурными стрелочками, лежал Уральск, за ним Актюбинск, весьма неблизко. Последним перед шестисоткилометровым малообитаемым пространством значился на карте городок с названием, свинченным из разноязычных половинок – Хромтау.
Не обманул Макаренко из планового, дорога оставалась сносной до самого Уральска. Когда же миновали Уральск, Ирина сказала, глядя в атлас:
– Сейчас будет развилка на Оренбург, Гоша. Последняя возможность.
– Возможность чего?
– Возможность не ехать через пустыню. Что-то мне страшновато.
– Зайка, мы в Москве десять раз обсуждали. Пустыню можно объехать, но это ещё тысяча километров, – сказал Георгий Николаевич. – Хотя я был на это готов. И сейчас готов. Именно чтобы тебе не было страшно.
– Это ещё целый день в машине. Если не полтора.
– Если не два. Макаренко не знает обстановку с дорогами в Казахстане. Никто у нас не знает. Я тем более.
– Вот видишь. Не зря я возражала. Есть же разница, один лишний день в машине, или два лишних дня.
– Вот и решили – через пустыню. Посмотри на карте. Нормальная ведь показана магистраль. Или ты передумала, зайка?
– Ничего не передумала. Просто решать в Москве, это одно. А здесь страшновато.
– Так что, разворачиваемся? На самолёт?
– Глупые шутки. В общем, решай сам. Кто у нас мужчина, в конце концов?
– Самое время вспомнить, – пробормотал Георгий Николаевич.
Показалась впереди развилка с постом автоинспекции, подплыл громадный синий щит, на котором широкая белая стрела непререкаемо поворачивала вправо, в сторону крупной надписи «Автомагистраль Москва-Ташкент». Влево же, к мелкому слову «Оренбург», отщеплялась стрелка втрое тоньше и даже не такая белая.
– Туда, конечно! – показала Ирина. Муж телепатически взял направо, хотя видеть её указаний не мог.
***
В награду за решение трасса после развилки пошла отлично размеченная, широкая и гладкая, и такой оставалась километров двадцать. Следующие километров двадцать оказались сужены ремонтом. Потом пошла нормальная советская шоссейка. Не узкая и не широкая, не разбитая, но и не настолько гладкая, чтобы водителей тянуло в сон.
Солнце давно перевалило им за спину, автотень перед машиной все более удлинялась. Ирина читала книжку, потом подрёмывала, положив босые ноги на спинку переднего сиденья, потом курила, стряхивая пепел в окно. В сравнении с вчерашней пустовата была дорога. Время от времени они обгоняли грузовик, либо длинный трейлер, трудолюбиво коптящий дизелем. Ирина поглядывала снизу вверх на шофёра, а тот, ошеломлённый видением в степи молочно-белых бёдер, вываливал в ветер кудлатую башку, чтобы рассмотреть внезапное чудо в подробностях. И долго затем сигналил вслед мечте, уносящейся в красном жигулёнке с московскими номерами. Георгий Николаевич сердился:
– Зачем ты их дразнишь? Создаёшь аварийную обстановку.
На подъезде к Хромтау замелькало в повороте справа, в терриконах, сплющенное, остывающее солнце, и кануло под землю строго по графику, разработанному Георгием Николаевичем в московской квартире и проставленному в атласе. Это был очень хороший план.
***
На всех четырёх гостиницах индустриального центра сияли электричеством буквы СЛАВА КПСС, свободных мест ни в одной. У знатного путешественника Макаренко были советы и на такие случаи. По одному из них заночевали на выезде из города, у поста автоинспекции. На советских дорогах именно опорные пункты власти заменяют собой всякие там кемпинги, мотели и прочий тлетворный сервис Запада.
На площадке за постом скопились на ночлег десятки, если не сотни машин. Грузовые автомобили и трейлеры стояли отдельным сообществом от легковых, а легковые отделялись ещё и друг от друга.
Кубические кабины тягачей светились жёлтеньким уютным светом. Дальнобойщики собирались из нескольких машин в одну, закусывали, и, надо полагать, не только закусывали, потому что время от времени оттуда громыхал такой хохот, что у тягачей сами собой зажигались фары и мигали поворотники.
В легковушках же тихо, темно. Частники жевали бутерброды, запивали тёпленький водичкой из канистр.
– Сегодня да, что-то я притомился, – вздохнул Георгий Николаевич после скудной трапезы.
Снял очки, положил в бардачок и продолжил, с трудом заползая в спальник:
– Сегодня дорога чувствуется. Поясница свинцом налита… постреливает как-то, я бы сказал…
– А я ничего, – сказала Ирина, сама уже в спальнике, сама от усталости едва размыкая губы, – Неплохо загорела, но только с одной стороны…
И не договорила. Да и муж все равно уже спал.