Владимир Соколов

Кончается скверный день, никого не хочется видеть. Поговорить бы с Емельяном про «жизн», но его давно нет в госпитале, борется где-то за спортивную честь округа и пишет короткие письма с длинными грузинскими стихами, кудрявых строчек которых я не понимаю. Работа не идёт. Пробовал читать, но как могли увлечь любовные передряги лейтенанта Генри, когда перед глазами … Читать далее

Работа моя продолжалась, следуя плану, разработанному Зайковым ещё весной. Отлично работала система измерения температуры, к ней привыкли все, включая непримиримую тетю Пану. Сёстры забыли про утомительные записи в журналах – их заменили ленты самописцев. За частотой сердечных сокращений тоже следила моя аппаратура, однако ею были оснащены пока не все палаты, а только интенсивная терапия. На … Читать далее

Но ему становилось все более некогда, потому что с той ночи, с отсутствием электричества, сразу в двух отделениях – в нашем и в хирургическом – начала разрастаться склока. Почва для неё давно была унавожена, оставалось бросить семена. Первым жестом сеятеля размахнулся подполковник Силкин. На памятном разборе действий по спасению Шинкаренки он построил гипотезу о том, … Читать далее

После пятиминутки взыграла в коридоре метель из белых халатов, а когда развеялась, то на стуле, что возле Татьяны, остался сугроб. Это любезничал с Танечкой знакомец наш, следователь в звании майора. С его обширных плеч то и дело сползал халатик, выданный тётей Паной. Завидев нас с Зайковым, он поднялся. – Ой, здравствуйте, доктор! – поздоровался он … Читать далее

В тот день я проспал завтрак и обед, а к ужину меня растолкал обеспокоившийся Вова. Разумеется, все перепуталось – в восьмом часу вечера я умылся, побрился и позавтракал макаронами по-флотски, которыми другие ужинали. И вспомнил, что сегодня дежурит Татьяна. И да, она сидела на посту, вертела тампоны, свежа и язвительна, как обычно. А у меня … Читать далее

Да уж, выспаться мне не мешало. Но легко Татьяне советовать, её никто не потревожит в тёти-Паниной каморке. А я только лёг в свою функциональную кровать, только начал забываться, с усилием выключая роящиеся в глазах видения, как от сна восстал мой сокоечник Вова. Почивал он прекрасно, а теперь даже зуб у него не болел; он был … Читать далее

Все сидели по лавочкам, подтягивая их руками, словно этим помогали грохочущей машине подняться на амортизаторах. В какие-то секунды она действительно зависала на цыпочках, но снова плюхалась в траву.  В иллюминатор я видел, как лопасти сверкающей воронкой выгибались кверху — но даже и на сверхусилии машина не могла взлететь. В конце концов двигатель убавил обороты, и … Читать далее

Бортмеханик обернулся и показал в носовой фонарь. В зыбкой глуби синела жилочка шоссе, пронзающая геометрический узор посёлка. Вертолёт накренился, описал полный круг и круто устремился вниз, где в отдалении от крайних домов белела в поле у шоссе полотняная буква Т. Однако над нею вертолёт завис, очень уж мал оказался лоскут приблизительно ровной земли, ограниченный с … Читать далее

Следующий день, по закону парности, тоже выдался из ряда вон, будто мало было бурной ночи в Кошкином Доме. Вернувшись с обеда, я снова засел за работу, а вскоре Зайков заглянул, да и застрял, как бывало часто. Он сидел на Вовиной кровати и рассуждал о том, что если вникнуть, а кое чему не придавать значения, то … Читать далее

Однажды к концу дежурства Люся сказала: – Я торт испекла. – Вкусный? – Ещё не пробовала. По маминому рецепту. Это звучало как гарантия. – Завидую твоим соседкам, – сказал я честно. – Завтра принеси кусочек. – Торт – не борщ, завтра будет уже не такой. А соседкам можно не завидовать, они сегодня в ночь дежурят. … Читать далее