Проза

    Третий день их путешествия начался с превосходной скорости в сто – сто десять километров в час по приятной дороге, перетекающей с холма на холм среди позлащённых спелостью пшеничных полей. Скоро, однако,  поля растаяли, сменились опалённой солнцем степью, и так же незаметно автомагистраль съёжилась в сморщенную полоску асфальта, изъязвлённую выбоинами так далеко, насколько хватал … Читать далее

    В начале следующего дня, по-прежнему пасмурного, пересекли по плотине Волгу, лоснящуюся в крутых, одетых лесом берегах. И добрых два часа затем летели мимо них заволжские сосновые лесочки, поворачивались дубы на выст­риженных холмах, грудились у ручьёв ольховые купы. Как вдруг облачный покров на востоке раскалился, прогорел насквозь, и на дорогу хлынуло солнце. Георгий Николаевич … Читать далее

    А всего-то неполных четыре дня, как уехали Петрунины с родительской дачи в Подмосковье благополучной семьёй. Трогались они в путь спозаранку, когда в стёклах дома ещё отсвечивал оловом июльский пасмурный рассвет. В доме спал Игорёшка. Чтобы не разбудить его стартером, вытолкали машину за ворота вручную – Георгий Николаевич за коренника, упираясь в багажник и … Читать далее

    Милиционер свистнул в латунный свисток, и разом сгинули сальные косы, лохмотья, младенцы… – Что вы сказали? – спросил Георгий Николаевич. Милиционер, однако же, напыщенно молчал. Георгий Николаевич пожал плечами и нетвёрдо приблизился к помятой «шестёрочке», измученной и жалкой настолько, что впору уже её пристрелить, и отпер дверь, и даже открыл, понимая при этом, … Читать далее

все главы   Шаги Зайкова я услышал, когда он вышел из кабинета. По топоту, по носорожьему сопению мог догадаться, куда и зачем он направляется. Я натянул одеяло на голову. Я был один в палате, где уговаривал себя уснуть с половины шестого утра, когда мы вернулись из морга. Зато сейчас неудержимо потянуло в сон. Кто-то вместе … Читать далее

Признаки перемен в жизни роты связи я обнаружил, не вполне ещё даже вернувшись в часть. От КПП, где меня не желал признавать своим пучеглазый от усердия новобранец, слышались удары кувалды и грохот рушащихся кирпичей – то перестраивали нашу аппаратную под размещение новой техники. Никто не спросил меня в роте, где я пропадал столько времени. Никто … Читать далее

Кончается скверный день, никого не хочется видеть. Поговорить бы с Емельяном про «жизн», но его давно нет в госпитале, борется где-то за спортивную честь округа и пишет короткие письма с длинными грузинскими стихами, кудрявых строчек которых я не понимаю. Работа не идёт. Пробовал читать, но как могли увлечь любовные передряги лейтенанта Генри, когда перед глазами … Читать далее

Работа моя продолжалась, следуя плану, разработанному Зайковым ещё весной. Отлично работала система измерения температуры, к ней привыкли все, включая непримиримую тетю Пану. Сёстры забыли про утомительные записи в журналах – их заменили ленты самописцев. За частотой сердечных сокращений тоже следила моя аппаратура, однако ею были оснащены пока не все палаты, а только интенсивная терапия. На … Читать далее

Но ему становилось все более некогда, потому что с той ночи, с отсутствием электричества, сразу в двух отделениях – в нашем и в хирургическом – начала разрастаться склока. Почва для неё давно была унавожена, оставалось бросить семена. Первым жестом сеятеля размахнулся подполковник Силкин. На памятном разборе действий по спасению Шинкаренки он построил гипотезу о том, … Читать далее

После пятиминутки взыграла в коридоре метель из белых халатов, а когда развеялась, то на стуле, что возле Татьяны, остался сугроб. Это любезничал с Танечкой знакомец наш, следователь в звании майора. С его обширных плеч то и дело сползал халатик, выданный тётей Паной. Завидев нас с Зайковым, он поднялся. – Ой, здравствуйте, доктор! – поздоровался он … Читать далее